«Я мечтал об уничтожении всех москалей»: вирус умножил скорбь брянцев

Оказавшись на самоизоляции, жители Брянска стали вдруг делать для себя открытия, которые должны были сделать еще в школе. Одни нашли наконец время прочитать первую редакцию «Войны и мира», другие − окунуться в историю и ошеломить себя.

Артемий Новиков рассказал «Брянским новостям», что сподобился открыть книгу, которую купил еще в 1992 году, а потом начал искать другие материалы на эту тему:

− Это книга известного писателя и публициста Романа Гуля о Дзержинском. Потрет председателя ВЧК я еще в советские времена видел в тогдашнем управлении КГБ, куда ходил за справкой. Хороший потрет. Но вот читаю и натыкаюсь на цитату самого Железного Феликса: «Еще мальчиком я мечтал о шапке-невидимке и уничтожении всех москалей». Я − москаль, то есть русский. Это он кого хотел уничтожить? Моих предков? В Брянске есть улица Дзержинского. В честь кого она названа? В честь того, кто показательно ел маленький кусочек хлеба, чтобы сказать: «Аппетит-то есть, да вот хлеба у республики мало»? Красный Палач − это самое точное определение человека, которого до сих пор славят в Брянске. Он не только подписывал смертные приговоры, но и убивал «москалей» сам как глава ВЧК. Одну из расправ он сам описал в своей газете «Червонный Штандарт»: «Товарищи наши исполнили это 24 ноября. В квартиру по Тамке вошло по парадному входу 6 человек и 4 от кухни с требованиями не трогаться с места. Встретили их стрельбой; некоторые из банды пытались спасаться бегством. Не было возможности поступить иначе, как решительно рассчитаться с преступниками: время не ждало, опасность грозила нашим товарищам. В квартире на Тамке пало шесть или семь предводителей «черной сотни».

А вникните в то, что писал народный комиссар Леонид Красин о паре фанатиков-революционеров: «Ленин стал совсем невменяемый, и если кто-то имеет на него влияние, так это только «товарищ Феликс». Дзержинский еще больший фанатик и, в сущности, хитрая бестия, запугивающая Ленина контрреволюцией и тем, что она сметет нас всех и его в первую очередь. А Ленин, в этом я окончательно убедился, самый настоящий трус, дрожащий за свою шкуру. И Дзержинский играет на этой струнке».

К своему стыду, только теперь я прочитал о чудовищной истории, случившейся в 1918 году на заседании Совнаркома. Ленин отправил Дзержинскому записку: «Сколько у нас в тюрьмах злостных контрреволюционеров?» Чекист ответил наугад − тоже запиской: «Около 1500». Ленин нарисовал напротив цифры крест и передал записку Феликсу Эдмундовичу. Тот сразу вышел. Уже ночью «около 1500 злостных контрреволюционеров» убили. Потом секретарь Ленина Фотиева оправдывала вождей: «Произошло недоразумение. Владимир Ильич вовсе не хотел расстрела. Дзержинский его не понял. Наш вождь обычно ставит на записке крестик в знак того, что прочел ее и принял к сведению». Среди «контрреволюционеров», которых убили, заморили голодом, задушили, поставили в невыносимые условия были писатели и ученые Леонид Андреев, Константин Арсентьев, Вал. Бианки, Семен Венгеров, Алексей и Николай Веселовские, историк Вязигин и многие другие.

Артемий Новиков не верит в то, что улицы в Брянске будут переименовать, но призывает хотя бы посмотреть на происходящее вокруг:

− Для кого-то коронавирус и Дзержинский совсем не сходятся, а для меня сошлись. Разве не видите, как много похожего? Мы так же равнодушно ставим памятники палачам и называем их именами улицы, как безответственно относимся к врачам и пациентам, к угрозе заразить кого-то. Разве непохоже? Очень похоже! Если в городе живут люди, которые не видят кощунства в том, чтобы славить палачей, то с какой стати они жалуются на равнодушие чиновников или врачей? Все ведь из одного теста слеплены.

Артемий Новиков признает, что его размышления вызовут у кого-то агрессивную реакцию, но на этот случай он дает тот же рецепт, которым воспользовался сам: читать во время самоизоляции книжки.