Так нужно ли было закрывать уголовное дело против Пригожина?

Пишут брянские знакомые, пишут питерские и московские, пишут из Германии. «Что такое? Почему закрыли уголовное дело против Пригожина?»

Слова президента Владимира Путина прозвучали накануне как приговор:

«А то, с чем мы столкнулись – это именно предательство. Непомерные амбиции и личные интересы привели к измене. К измене и своей стране, и своему народу, и тому делу, за которое бок о бок с другими нашими частями и подразделениями сражались и погибали бойцы и командиры группы «Вагнер». Герои, которые освобождали Соледар и Артёмовск, города и посёлки Донбасса, сражались и отдавали свои жизни за Новороссию, за единство русского мира. Их имя и славу тоже предали те, кто пытается организовать мятеж, толкает страну к анархии и братоубийству. К поражению, в конечном итоге, и капитуляции».

Так нужно ли было закрывать уголовное дело? Если следовать формальной логике, то все вопросы и сомнения закономерны − юристы по полочкам раскладывают суть содеянного и доказывают, что требуется расследование. Но логика жизни сложнее и важнее всех юридических доводов. Важно было не допустить гражданской войны. Если бы она началась и если бы страна превратилась в камни, тогда… Можно легко предположить, каким был бы в этом случае ответ любого жителя страны на вопрос:

«Нужно ли было закрывать дело Пригожина, чтобы предотвратить уничтожение страны?»

А о предотвращении ровно месяц назад писал юристу, который присылал ролики, где Пригожин был представлен героем:

«Во время Великой Отечественной войны за подрыв дисциплины в армии, нарушение субординации и тому подобное − сам знаешь, что было бы. Публично такие вещи в армии не должны обсуждаться, устраивать в зоне боев балаган недопустимо. И тянуть все на себя непозволительно, при всех заслугах «Вагнера». Там 1200 км линия фронта, и даже за Бахмут бились не только они, авиация и артиллерия делали огромное дело».

Не могу не процитировать слова талантливого молодого брянского адвоката, который свежим взором смотрит на все происходящее и понимает суть машины власти так, как ее и должно понимать − с позиции справедливости, идеализма, если угодно:

«И после событий этих выходных я уверен и убежден, что нужно еще больше закручивать гайки для чиновников и требовать от них исполнять закон. А когда они пытаются тебя ликвидировать − бить, да так сильно, чтобы выбить дурь из головы, бюрократию, казуистику и прочую деформацию. И все в рамках закона. Потому что в противном случае героям попросту некуда будет возвращаться».

Максим Казаков