Нетонущий Клим Чугункин поплыл по Desne

Давненько не брал я в руки шашек. И не взял бы, если бы не узнал, что почило незаконнорожденное детище Клима Чугункина, моего стареющего приятеля и немного графомана. Детище называлось сайт poDesne. Сначала я думал, что привиделось, но сегодня мои опасения подтвердил другой сайт, который не только похоронил детище Клима и его команды, но успел даже цветочек воткнуть и снять шляпу.

Дело начиналось так. Гуляли мы как-то с Чугункиным по местам, где он ранее душил кошек, и вдруг он заявляет:

– Вот единомышленник проект затеял, меня приглашает. Начальником подотдела очистки журналистики от копипаста, рерайта и других ненавистных моему пузу несварений. Кругом лажа, копипасты и рерайты, кругом недоСМИ, и наша историческая миссия – показать.

Единомышленником оказался севский графоман, кличка которого начинается на ту же букву, на которую называют дам с Ленинградки. На их же букву кличка и заканчивается. Повезло человеку.

– Нет, – сказал я своему другу Климу Чугункину. – Двоих графоманов Брянск не потянет. Да и главного надо останавливать − планете Земля такой тоннаж испражнений не вынести.

Чугункин не поверил и ввязался. Для начала он взял интервью у главного графомана. Такого история СМИ и недоСМИ еще не видела: Чугункин подставлял пешки, а главный графоман рубил их на ходу: «Мы, я, революция, нет копирайту, нет ахинее, джинсе и заказухе, мы, я, поэза, Монблан, победим, Семернев, Лодкин, Лодкин и еще раз Лодкин». То, что главного заклинило на Лодкине, было объяснимо. Главный занял чиновничью ступу при Семерневе, а потом начал потихоньку графоманить, занимаясь чиновничьим бездельем, у Лодкина. Сидел и графоманил, сидел и графоманил на казенном оборудовании – компьютере «Пиндос 286». Так шли годы. Потом перебрался в столицу, чтобы и там пугать людей армагеддонами и пришельцами, крадущими несчастных африканских девушек.

Оставалось дело за малым – победить копирайт, поднять знамя брянской сайтистики на недосягаемую высоту. Но вот на днях я встретил начальника подотдела очистки грустным. Он шел в помятом картузе и теребил в руках графоманов потрет. Живопись когда-то была переплетом очередного нечитаемого шедевра автора, которому повезло с кличкой.

– Не пошло. Что-то не так пошло, – печально сказал мой приятель Клим Чугункин.

– А поэза?

Махнул рукой.

– А с копипастом пробовали бороться? А рерайт жгли каленым железом? А копирайтом били недоСМИ? Что, даже копипасторерайт не помог?

Клим был грустным и тощим, как неудачливый кот в марте, хотя на дворе был конец февраля 2017 года. Гонораров не предвиделось. Лавочка закрывалась, за поэзу не предлагали даже рубля. Графоман, пообещав толику шекелей, теперь скрывался и прятал истинные намерения. К тому же стал краситься то в бурый, то в голубой, то в малиновый цвет и отращивать хохолки, как будто готовился стать то ли боевиком бандеровского отряда имени Ляшко Первого, то ли полноценным членом европейской толерантной семьи.

– А может, это… к Коломейцеву? – подсказал я другу. – Будешь там проституток интервьюировать.

– Б…ь! – выругался мой приятель Чугункин.

– Ну, ты это, поосторожнее так с главным-то. А вдруг все наладится? Поэза, джинса, Наполеон, мы покажем, мы задавим.

– Да пошли вы все, – мягко попросил мой друг Клим Чугункин и пошел, поплыл в свой печали, будто по Десне.

Константин Ревизор