Кое-что о вертолётах: почему стал возможным удар украинцев по Белгороду

Украинские войска обстреляли нефтебазу в российском Белгороде, сообщил губернатор Вячеслав Гладков.

По его словам, два боевых вертолета ВСУ зашли на территорию России на низкой высоте. После удара огонь охватил резервуары с топливом. Два человека пострадали. Глава заверил, что населению ничего не угрожает.

В МЧС России уточнили, что спасатели пытаются не допустить перехода огня на соседние с горящими резервуары.

Власти начали расселять жителей ряда улиц.

В связи со случившимся высказываются различные мнения, кто-то уже торопится выдвигать обвинения. На этом фоне выделяется статья Ильи Янсена. С разрешения автора «Брянские новости» публикуют этот текст.

Давным-давно, когда на голове моей был «могавк», а на руках появлялись первые татуировки, я работал авиамехаником на лётно-испытательном комплексе ОАО «Камов» и учился на кафедре вертолётостроения в МАИ при «Росвертоле». Оттого мне больно сейчас читать про «как плохо сработало наше ПВО, какие все мудаки».

Господа. Вертолёт (любой) − идеальная машина для диверсий и атак приграничной инфраструктуры, для эвакуации из тыла противника и т.д.

Летя на сверхмалых высотах, он с гарантией проходит «под радарами» серьёзных систем ПВО. Обнаружить его в режиме радиомолчания можно только аудиовизуально, методом «что за фигня там стрекочет».

В режиме артиллерийской дуэли и очагового фронта, особенно ночью, пройти сквозь первую линию обороны − крайне легко. А дальше начинается магия.

Дело в том, что даже если расчёт с ПЗРК или мобильный ЗРК второй и дальнейших линий заметят вертолёт где-то вдали, они не могут его сразу сбить. Вдруг это «наши» с убитым «свой-чужой», вдруг это какие-нибудь ГРУшники летят с задачи, не хочется случайно сбить своих, к тому же летит далеко, никого не атакует. Нужно однозначно определить принадлежность, а в идеале − связаться с командованием и уточнить.

Пока этот процесс происходит, вражеские машины уже уйдут из поля зрения. Дальше вступает в дело хаос неслаженность подразделений на разных участках фронта и т.д.

В итоге в лучшем случае вертолёт собьют при заходе на цель или на обратном пути.

Как решить эту проблему? Поставить каждые 500-1000 метров в три эшелона расчёты с ПЗРК и различные ЗРК, наладить идеальное взаимодействие между частями по всей линии фронта, приказать сбивать всё лишнее. Короче, крайне нереалистично даже для самой дисциплинированной и массовой армии.

Это происходило в Афгане и на Кавказе. Это произошло в 2014 на Украине при эвакуации Януковича. Это произошло в Крыму. Это произошло в Гостомеле. К сожалению, это же произошло в Мариуполе и это произошло в Белгороде.

Что делать тогда? Интенсифицировать ракетные удары и удары авиацией по всей военной инфраструктуре противника, а также по транспортной. Стараться уничтожать на земле всё, что отдалённо напоминает даже транспортный вертолёт, даже в глубоком тылу. Не жалеть противника. Понимать, что мы воюем не с кучкой повстанцев-террористов а с полноценной армией, пусть она и потеряла большую часть своего потенциала.

Что не делать? Выть «всё пропало» и считать, что наша армия совсем недееспособна. Паниковать. Вести себя как истерички.