«Так и я всю ночь был грустен, растерян и неправилен…»

Честно отработав в качестве тренера на кубке Брянска по донной ловле в Локне и порадовавшись за третий разряд своего спортсмена, а по совместительству директора нашего магазина Сергея, собрался сходить в ночь на нашу любимую Десну. Благо, что горох и пшено были сварены заранее и положены в холодильник, аромы разведены, рюкзак собран, а поводки навязаны. Хотел ехать на старом добром велосипеде, но в последний момент позвонил добрый приятель, и мы, создав в одночасье некий рыболовный консорциум, двинулись по ночному Брянску на автомобиле в сторону всем известных набережных дубков.

Места были! А нужное нам, конечно, было занято. Но мы не выбираем легких путей и садимся туда, где я уже снимал как-то видео, но уже как год там не ловил. А это всегда приносит свои ложки дегтя в бочки меда.

Приятель, не мудрствуя лукаво, пока я настраивал свои снасти, простучал дно на раз – там и дна-то нет, глубина около метра, но обилие ракушки заставляет остаться и ловить, и, закормив точку ловли обычным размороженным кормом с прошлой рыбалки с добавкой нового и каши, уже приятно устроился в кресле и смотрел на неподвижный светлячок-сигнализатор, закрепленный на конце удилища «Волжанка».

На этом месте я скажу так, как говорил Веничка из шедевральной поэмы «Москва − Петушки»: всё на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян. Так и я всю ночь был грустен, растерян и неправилен, ибо стал напротив острова с поднимающимися со дна кувшинками и прочей подводной дрянью, периодически обрывая кормушки и тихо ругаясь на себя, на холодную ночь, на отсутствие хоть какого-то клева. Да какой тут клев, когда все идет к чертям, а сосед уже вытащил трех лещиков и весело переговаривается с Серегой Назаровым, каким-то образом оказавшимся нашим соседом, сидящим за кустом. И Сергей в шоколаде с арахисом, и Дмитрий. Я – якорь в эту ночь.

Утро не принесло ничего путного, кроме небольшого лещика граммов на пятьсот да пары густерин. Ребята, красивые и смелые, собираются домой, а я, наплевав на наступающую духоту, обратную дорогу и возможный долгий минус, решаю остаться и пересесть на место Сергея, где на берегу было все погано и грязно, но в воде глубже и спокойнее, без зарослей чигирей. Попрощавшись с ребятами, ухожу с его точки на пять метров вперед и начинаю ловить, борясь с надвигающимся сном и усталостью.

Первый плавный загиб. Есть леша − лещ. Завожу в мини подсачек и жду новой поклевки. Засекаю время и вижу, что загибы и дрожания квивертипа наступают после шестиминутной паузы при установке удилища на стойки. Комбинации наживок, номера крючков и их названия вкупе с поводковой леской и кормами и вкусовыми компонентами не вижу смысла упоминать. Вы ловите так, как вам нравится. Я вас ничему не учу, а просто порой даю краски и кисти, а писать картины уже вам самим. Это не мой удел.

В конечном итоге, вытерпев скрежет ночной погони за удачей, не падая духом и не убежав с Десны, на все наплевав, я поймал пять килограммов (взвесил в порыве азарта рыбу) примерно за час, дал себе команду «Отбой!» и, неторопливо собравшись, двинулся пешим порядком в расположение, где, почистив, зажарив и съев лещика на килограмм, рухнул замертво на кровать, а, проснувшись уже вечером от назойливого звонка и выпив чая, сел писать этот отчет.

Натянутых вам лесок, мои друзья. Здоровья вам!

Алексей Ильинский