Чибисы

Возвратившиеся холода сковали многочисленные после таяния снега большие и малые блюдца воды, прихватили землю. И хотя мороз с утра крепко щипал уши, это совсем не печалило, я сознавал, что он один из последних, через день-другой вновь потеплеет, и уже окончательно.

С детства люблю я весной бродить по лугам, полям, болотам, наблюдать после долгих холодов небывалое буйство жизни. Душа радуется, когда видишь бесчисленные стаи уток, вереницы гагакающих гусей, танцующих даже во время коротких остановок журавлей… И забываешь о ружье – лучше бинокля в такие дни «оружия» нет.

Я шёл поймой Неруссы. Слева из- за далёкого леса показался красноватый диск солнца. Он совсем не слепил глаза, интересно было наблюдать за его быстрым подъёмом. Также быстро менялся и цвет солнца, оно становилось бледнее и приходилось всё больше щуриться. «Почему так устроен мир, что можно бесконечно долго смотреть на огонь и воду в реке? Всю жизнь наблюдать восходы и закаты? При этом не испытывая скуки и не считая это время потерянным… Ну, вот, опять потянуло на философию»,- усмехнулся я про себя и поспешил дальше, к Неруссе. Если где и будет перелётная птица в такой мороз, то, скорее всего, там.

Я двигался вдоль мелиоративной канавы, за которой располагалось обширное ледяное поле, метров на двести, если не больше, в поперечнике. Оно странным образом … колыхалось, как это бывает летом, когда над тёплой землёй образуется марево и всё видимое за ним теряет свои очертания. Да, но то ведь летом, а откуда оно при таком морозе?

В глазах мельтешило, словно перед потерей сознания. Прикрыл их – чувствую себя нормально. Открыл – опять рябит. Перевёл взгляд вниз на землю – вижу всё чётко, без искажений. Что такое?

Я догадался поднести к глазам бинокль и сразу же понял причину видения – его создавали неспокойно сидящие на льду чёрно-белые чибисы. Никогда прежде не доводилось мне видеть в одном месте такого большого их количества. Обычно и весной, и осенью перед отлётом – небольшие стайки в два – три десятка птиц. А чаще всего обращаешь на них внимание во время гнездования: возбуждённые птицы пикируют на человека, пронзительно кричат, совершают удивительные по сложности пируэты, резко меняя направление полёта. Но стоит отойти подальше и птицы успокаиваются и вскоре садятся на землю.

А сколько же их здесь, на льду? Несколько сотен? А может тысяч?

Когда-то, в старой России, на чибисов охотились. Во времена С. Т. Аксакова в девятнадцатом веке чибис являлся обычным охотничьим трофеем. « …Мясо же молодых чибисов перед отлётом… бывает мягко, сочно и вкусно», − писал Сергей Тимофеевич в «Записках ружейного охотника Оренбургской губернии» сто шестьдесят лет назад. В охотничьей литературе веком позже чибис также упоминается как объект охоты. В настоящее время отношение к чибису изменилось в корне, хотя в Европе это и сейчас обычный объект охоты.

Анатолий Гуляев