В сахарном брянском поселке открыли лицо старинной усадьбы княгини

В Лопандине Комаричского района освободили от диких зарослей чудесную историческую усадьбу. Еще недавно на нее было страшно смотреть, теперь можно не только оценить архитектуру, но и представить, как жили здесь до революции.

Сахарному заводу, который построили в Лопандине 128 лет назад, повезло. Поскольку и новой власти сахар был нужен, предприятие сохранили.

А вот  расположенный неподалеку дворец основательницы завода Марии Воейковой пришел в запустение.

Замок княгини охраняет теперь лишь собачка по кличке Кнопка. Не всех встречает приветливо − на иных неистово лает. Ее хозяйка 40 лет отработала на сахарном заводе. В домике около замка живет около двадцати лет и теперь невольно стала экскурсоводом.

− Сюда каждые выходные приезжают, − рассказала она. − То из Комаричей, то из Брянска, то из Москвы. Разглядывают. Кирпичи с собой забирают.

На красных кирпичах можно рассмотреть клеймо: «МВ», то есть Мария Воейкова. Княгиня Мария Воейкова (в девичестве Голицына) только в Севском уезде владела более чем 30 тысячами десятин земли. Она же решила построить Лопандинский сахарный завод. Он был заложен в то время, когда неподалеку прокладывали железную дорог. Ее открытие подстегнуло развитие промышленности, а рельсы и сейчас видятся как стальная связь с большой цивилизацией.

Это предприятие стало единственным на всю Брянщину. В советские времена сахарную свеклу выращивали во многих районах. Ее было так много, что поздней осенью не хватало транспорта, чтобы урожай вывезти с полей. Тогда в деревни отправляли военные автомобили, и солдатики везли сладкий груз на завод.

Снимки дореволюционных лет говорят о том, каким обществом княгиня окружила себя: интеллигентные господа с умиротворенными лицами. Казалось бы, и у низшего сословия были основания для того, чтобы по-доброму относиться к княгине. Среди местных крестьян безлошадных было менее пятой части. Помещица заботилась об образовании, развивала медицину. Однако революционная пропаганда побеждала. В 1905 − 1907 годах по имению Воейковой тоже начал гулять «красный петух». Мужики, наслушавшись агитаторов, бунтовали, веря в то, что если «взять и поделить», то на всех хватит.

Но в отличие от своей знаменитой бабушки Натальи Петровны Голицыной внучка не бежала из имения во время крестьянских бунтов. Она переехала в Лопандино и начала строить здесь каменный дворец, который должен был стать ее крепостью. К 1910 году работы завершились. Гостей впечатляли стены метровой толщины, окна-бойницы, двойные ворота: настоящий замок, который казался неприступным. Княгиня велела заполнить подвалы запасами продовольствия и воды. Охраняли дворец казаки, что, впрочем, лишь вызывало пересуды: значит, есть что оберегать. Рядом разбили живописный парк, наполнился чистой водой пруд. Огромное зеркало и сегодня украшает Лопандино.

Княгиня, пытаясь умилостивить рабочий люд, повысила мужикам жалованье,  предоставляла им жилье, открыла трехлетнюю школу, построила больницу, при которой были аптекарская лавка и богадельня на 20 мест. Но Россия уже сошла с пути мирного строительства.

Во время советской власти во дворце открыли фабрично-заводское училище, позже  − среднюю школу. После Великой Отечественной войны там разместилось Лопандинское педучилище. В последние годы средняя школа соседствовала с общежитием.

− Мы жили вон над той аркой, − рассказала местная женщина, которая ремонтировала Дом культуры. − В одном крыле − квартиры, в другом − школа. Помещались.

Потом лишь одно помещение осталось жилым, в нем жили старик и старуха. Овдовев, она еще целый год обитала в огромном дворце, к которому понемногу подбирался бурьян. Наконец, сдалась и она:

− Страшно мне одной тут.

Ее переселили, а дворец с той поры стал быстро приходить в упадок. Кирпичи рассыпались, плитка отваливалась, деревянные балки перекашивались. Сейчас уже опасно заходить в комнаты замка. При этом некоторые чудаки приезжают сюда, чтобы забраться на второй этаж и написать что-нибудь на стене.

Бабушка, которая живет по соседству с замком, снимая белье, охотно откликнулась на просьбу ответить на несколько вопросов:

− Что знаю − расскажу. Здание крепко красивое, мы тут сами все любовались. Оно еще нам послужило − дети учились. А потом, когда школу закрыли, остались жить несколько человек. Несколько лет назад власть приказала все обкосить. Здание сразу стало видно, но все равно разрушается. На мотоциклах приезжает молодежь, развлекаются. Один раз из Москвы приехали два человека. Высокие, плащи до пяток. Мы, говорит, заберем здание, все тут сделаем, починим. Собирались что-то тут открывать. Да вроде какие-то наследники нашлись. Говорят, вы нам деньги давайте. А потом приезжали казаки. Тоже ходили смотрели, хотели что-то открывать − то ли школу, то ли кружок. Мол, тут будем детей учить. Уехали − и все. А дорожку ко дворцу мой сын выкосил, а то не подойти к нему было − все ивняком затянуло и бурьяном. А народ все равно лезет, смотрят. Для них и выкосил сын. Кирпичи кто отбивает от стенки, а то и сами сваливаются сверху.

Для сохранения исторических зданий нужны огромные деньги. Но сейчас стоит задача хотя бы приостановить разрушения, вызволить их из зарослей и грязи.

Замок дождался своих освободителей.

Добровольцы решили расчистить дворец княгини, чтобы открыть доступ к красоте усадьбы, привлечь туристов и научить жителей ценить ушедшее достояние. Нужно пока сохранить хотя бы в таком виде усадебный дом княгини. Пилили, косили, убирали мусор, стаскивали в кучи деревья, кустарник, траву и ветки.

Следующий этап − уборка внутри здания, там где принимали гостей, танцевали. Вверху − спаленки, причем небольшие, и кабинеты. Мраморные лестницы были великолепным украшением когда-то, но многое было разрушено в начале двухтысячных годов.

Сахарный завод работает, склады, амбары сохранены, и только дворцу не повезло. А суть проста: это твое богатство, народ. Если оно нужно − храни. Если не нужно − тоже храни.