Конституционный суд России дал разъяснения, когда находка перерастает в кражу

Поводом для проверки положений федерального законодательства стали жалобы жителей Ульяновской области и Башкирии. Заявители были осуждены за хищение мобильных телефонов, которые потерпевшие забыли в транспортных средствах. Осужденные взяли забытые мобильные телефоны и присвоили их, не предприняв никаких действий для возврата гаджетов законным владельцам. В итоге суды признали обоих виновными в краже, но заявители с такой квалификацией не согласились. В жалобах, поданных в Конституционный суд России, они оспаривали конституционность положений статей 158 УК РФ и 227 ГК РФ в той мере, в какой они устанавливают уголовную ответственность за нарушение гражданско-правовых правил обращения с находкой и за присвоение найденного или случайно оказавшегося у лица ценного имущества, заведомо принадлежащего другому.

Конституционный суд России отметил, что статья 158 Уголовного кодекса России сама по себе не предопределяет ни отнесение к хищению действий по противоправному распоряжению найденным чужим имуществом, ни исключение таких действий из состава кражи. Сформулированные в законе объективные и субъективные признаки этого преступления носят – при достаточной степени конкретизации – столь общий и универсальный характер с тем, чтобы максимально учесть возможные варианты такого рода общественно опасных посягательств. Поэтому, чтобы отграничить гражданско-правовое по своей сути злоупотребление правомочиями нашедшего вещь от собственно хищения, необходимо дополнительно обратиться к положениям иных законодательных актов.

Суд напомнил, что законодатель закрепил в Гражданском кодексе России основания приобретения права собственности не только на имущество, которое имеет собственника, но и на имущество, собственник которого неизвестен, в том числе на находку. При этом закон обязывает лицо, нашедшее потерянную вещь, немедленно уведомить об этом человека, потерявшего ее, или собственника вещи, или кого-либо другого из известных ему лиц, имеющих право получить ее, и возвратить вещь этому лицу, а равно сдать вещь, найденную в помещении или на транспорте, лицу, представляющему владельца этого помещения или средства транспорта.

Активное поведение лица, нашедшего вещь (заявление о находке, поиски ее собственника, передача найденного владельцу помещения или транспорта либо его представителю и т.п.), исключает уголовную ответственность за ее хищение и служит законодательно конкретизированным критерием для разграничения правомерного и противоправного деяния. Тем не менее несовершение таких активных действий, направленных на возвращение имущества владельцу, хотя и является по общему правилу неправомерным, свидетельствующим о гражданско-правовом деликте, но не предопределяет вывод о наличии признаков преступления, отметил Конституционный суд России.

Конституционный суд России указал на важное обстоятельство: если лицо, обнаружившее найденную вещь, наряду с невыполнением действий, предусмотренных статьей 227 ГК России, совершает сокрытие найденной вещи (в тайнике, в своих вещах, в одежде, путем передачи другому лицу в целях сокрытия) либо сокрытие (уничтожение) признаков, позволяющих индивидуализировать это имущество или подтвердить его принадлежность законному владельцу (вытаскивает сим-карту из телефона, снимает чехол и т.д.), то такое активное поведение может свидетельствовать о возникшем умысле на хищение этого имущества и о наличии корыстной цели. В таким случаях деяние, начавшееся как внешне правомерная находка, может перерастать в преступление, утрачивая признаки правомерности и предполагая уже не судебную защиту, а ответственность.

Такое противоправное и активное сокрытие имущества свидетельствуют о выходе за частноправовые пределы, очерченные гражданским законодательством. Признаки такого злоупотребления могут расцениваться в качестве составообразующих признаков преступления, предусмотренного статьей 158 Уголовного кодекса России. Следовательно, если вещь утрачена в месте, известном законному владельцу, и он имеет возможность за ней вернуться или получить ее либо по индивидуальным свойствам вещи законный владелец может быть идентифицирован и нет оснований полагать, что вещь является брошенной, то лицо, которое обнаружило такую вещь в подобной обстановке, осознавало или должно было осознавать указанные обстоятельства и при этом не только не предприняло доступных ему мер найти законного владельца вещи, не сдало ее в установленном законом порядке, не обратилось в правоохранительные органы или в органы местного самоуправления с заявлением о находке, но и активно сокрыло вещь для тайного обращения ее в свою пользу или в пользу других лиц, совершает тайное хищение – кражу.

При этом противоправным может быть признано поведение лица, когда оно непосредственно наблюдает потерю вещи, имеет реальную возможность незамедлительно сообщить законному владельцу о потере и вернуть ему вещь, но тайно завладевает ею. Такое поведение, направленное на окончательное лишение законного владельца утерянного имущества и распоряжение чужим имуществом как своим собственным, по своей природе является кражей, отметил Конституционный суд России.