Ирония истории: вандалы отличились в клинцовском парке «палача»

Ремонт парка Воровского в Клинцах Брянской области был омрачен тем, что вандалы повредили некоторое оборудование.

Ольга Раввина, заместитель главы Клинцовской городской администрации сообщила сайту «Клинцы инфо», что подрядная организация еще не закончила благоустройство парка, а некоторые объекты уже повреждены:

− Детские площадки используют взрослые для распития спиртных напитков, о чем свидетельствуют оставленные пустые бутылки из-под алкоголя. Подростки крушат и разрисовывают детские площадки, разбрасывают мусор. Несовершеннолетние на замечания старших не реагируют или отвечают агрессией. Даже игровое оборудование для маломобильных групп несознательные горожане повредили. На других городских детских и спортивных площадках аналогичная ситуация.

Власти предлагают сообщать о вандализме в полицию.

Однако нетрудно заметить иронию истории или историческую закономерность, если знать хотя бы что-то о Вацлаве Воровском, которого считают чуть ли не представителем «Серебряного века», напоминая, что его рецензией дорожил даже сам Иван Бунин. Именно большевики, к которым принадлежал Воровский, названный одним из современников палачом, провели тот чудовищный эксперимент, который гениально описан в «Собачьем сердце» Михаила Булгакова. Именно они дали жизнь тем, кто до сих пор плодит вандалов. В том числе в Клинцах.

В 1919 году революционер Воровский прослыл рьяным гонителем Русской Православной Церкви, который повинен в массовых репрессиях против духовенства. Он был одним из наиболее заметных деятелей Коминтерна, который обвиняют в политических убийствах и государственных переворотах.

В мае 1923 года в ресторане швейцарской Лозанны белогвардеец Морис Конради застрелил Воровского и ранил двоих его помощников. Отдав револьвер метрдотелю Конради сказал:

− Я сделал доброе дело − русские большевики погубили всю Европу. Это пойдёт на пользу всему миру.

Суд присяжных оправдал и Конради и его помощника Аркадия Полунина.

Историк Сергей Тюляков пишет:

«Выстрел Конради стал своего рода вызовом сытой и цивилизованной Европе, словно ничего не желающей знать о преступлениях большевиков. Защитники в состязательном поединке с обвинителями доказали в ходе процесса, что страшный голод в Поволжье возник не только от неурожая и разрухи, но и в результате деяний таких людей, как Вацлав Воровский. Истинный образ этого «пламенного революционера» был наглядно представлен на суде. «То, что сегодня происходит в Советской России, находится за пределами человечества», – отметит один из защитников…

У Полунина, уроженца Кубани, была личная ненависть к Воровскому. Тот, будучи полпредом в Риме, подписал сомнительный договор об аренде итальянской фирмой большого участка кубанской земли для грабительского вывоза сырья. Решению убить Воровского способствовало и то, что Полунин служил в Фонде императрицы Марии Федоровны при Международном Красном кресте в Женеве. Он многое знал о голоде в Советской России. В Пугачевском уезде жарили трупы умерших. На родине Ленина в Симбирской губернии крестьяне собирали речные водоросли и ели их, смешивая с навозом. Многие родители убивали своих детей, а потом и себя. В городе Балашове под впечатлением подобных ужасных картин покончил жизнь самоубийством член британской миссии помощи голодающим Ферлин.

А в это время огромные деньги тратились Кремлем, при активном участии Воровского, на международные авантюры. Вдобавок он отличился на поприще написания провокационных статей против Русской Православной Церкви и патриарха Тихона».

В 1924 году в Москве установили памятник Воровскому. Это сооружение Михаила Каца назвали памятником радикулиту.

Бюст в Клинцах представляет куда более почтенный образ. Однако этот образ имеет слабое отношение к Вацлаву Воровскому. И уж точно сам революционер не имеет никакого отношения ни к Клинцам, который основали православные люди, ни к парку, который сейчас уродуют дети революционера и герои Булгакова.

Удивительнее всего то, что жители Клинцов не замечают связи далекой истории и нынешнего вандализма. Они даже не пытаются смыть или хотя бы осмыслить его, обрекая себя на повторения шариковщины и на пустое возмущение.