Золото в голосе: великому певцу Валерию Ободзинскому исполнилось бы 75

Сегодня исполнилось бы 75 лет Валерию Ободзинскому – человеку, которого бессмысленно сравнивать с другими певцами советской эпохи, потому что он был великим. «Белые крылья», «Эти глаза напротив», «Восточная песня», «Аравийская песная» – Ободзинский спел их так, как уже никто не споет, с тем самым золотом в горле, как сказал поэт Леонид Дербенев, отблески которого проникают в самую душу. Лучше – с золотом в голосе.

Он родился в Одессе, когда шла война. Внука вырастила бабушка Домна Кузьминична. Сам выучился играть на гитаре и пел вместе с мальчишками на Приморском бульваре. Говорили, что шпана промышляла тогда чем угодно, но Валерий заработал на улице свои первые деньги. 

В 17 лет он сыграл небольшую роль в художественном фильме «Черноморочка». Потом уехал в Томск, где обучался игре на контрабасе в музыкальном училище. Как солист оркестра Олега Лундстрема объездил весь Советский Союз. В конце шестидесятых вышла первая пластинка «Поёт Валерий Ободзинский». Слушателей потрясли и голос, и исполнение песен. Несколько лет публика сходила с ума.

Брянец Виктор Фалин, который на рубеже шестидесятых – семидесятых учился в Смоленске, вспоминает:

– Мне посчастливилось один раз побывать на его концерте. Когда Ободзинский стоял на сцене, на него страшно было смотреть. Было такое напряжение в его лице, такая страсть, что, казалось, он не выдержит.

Нет, выступления перед любимой публикой гений сцены выдержал. Но его начали обвинять в том, что он поет лишь о любви,  о Родине, о смятении чувств. А где «Интернационал»? Где песни о  партии и комсомоле? 

До сих пор в ходу легенда, связанная с именем председателя Гостелерадио СССР Сергея Лапина. Просматривая однажды  отснятый для новогоднего «Огонька» материал, он якобы приказал «Уберите Градского!» Ему сказали, что это не Градский, а Ободзинский!

– Тем более уберите! Хватит нам одного Кобзона.

В действительности у него было славянское происхождение. Сам он шутил: «У меня папа-мама русские, а я – еврей». 

Высокие чины обвинили его в западничестве,  на год запретили выступления. И хотя среди представителей власти у певца были поклонники, его начали травить. В «Советской культуре» вышла статья: «Что хочет сказать своими песнями исполнитель? К чему призывает? Чему учит? Изжеванная и навязчивая тема любви – вот чему отводит певец два часа своего пребывания на сцене». 

Ободзинский начал пить после пятнадцатилетнего перерыва, иногда в нетрезвом состоянии выступал. В середине восьмидесятых он ушел со сцены.

Уже в перестроечные времена его вновь пригласили на телевидение. Тогда Дербенев и сказал о золоте в горле. Ободзинский исполнил «Аравийскую песню» Вертинского. Она потрясла всех, кто ее слышал.

В сентябре 1994 году Валерий Ободзинский вышел на сцену в зале «Россия». Его встретили с восторгом. Но это были последние овации. Он вернулся, чтобы все поняли: на сцене гений, который уходит. Он ушел из жизни весной 1997 года – незадолго до Пасхи. Однажды позвонил приятелю: «Я звоню тебе из Сергиевской лавры. Я – святой».