В Брянске бешеный пес растерзал таксу и покусал хозяина. А при чем тут Климов?

Нет, это не про брянского то ли героя «12 стульев», то ли «блогера» Сергея Климова – просто так сошлось. Тут – его заметка про один из брянских сайтов, которому он раздает команды, а рядом – про бешеного пса, который покусал хозяина. Радужные флюиды перепрыгнули от одной заметки к другой.

Квартальному надзирателю Климову не дают покоя лавры серьезных брянских изданий, к которым относятся «Брянские новости», «Комсомольская правда. Брянск» и другие. Наверстать упущенное и учредить свой порядок он стремится через писульки в кустарных интернет-заведениях, которые не блещут ни умом, ни хотя бы языковой умытостью. Кому, где и что писать – этим сейчас и занимается Климов. Бдительно следит надзиратель, стучит в «Яндекс» и прочие организации не за доллары, а по наитию и по душевным склонностям.

В общем-то это понятно. Не так давно любитель свобод и независимости Сергей Климов был чиновником, обычным Акакием Акакиевичем. Это сейчас он оппозиционер и нелюбитель власти и губернаторов, а еще недавно сидел в роскошном кабинете правительства Брянской области и прислуживал губернатору Александру Богомазу – строчил вдохновенные речи о том, как хороши брянские чиновники и какие выверенные решения они принимают.

Есть в душе его одна, но пламенная страсть. Она описана в «12 стульях»:

«Среди кустарей с мотором, которыми изобиловал Старгород, Виктор Михайлович Полесов был самым непроворным и чаще других попадавшим впросак. Причиной этого служила его чрезмерно кипучая натура. Это был кипучий лентяй.

Он постоянно пенился. В собственной его мастерской, помещавшейся во втором дворе дома э 7 по Перелешинскому переулку, застать его было невозможно.

Ему было не до работы. Он не мог спокойно видеть въезжающего в свой или чужой двор ломовика с кладью. Полесов сейчас же выходил во двор и, сложив руки за спиной, презрительно наблюдал действия возчика.

Наконец, сердце его не выдерживало.

– Кто же так заезжает? – кричал он, ужасаясь. Заворачивай!

Испуганный возчик заворачивал.

– Куда же ты заворачиваешь, морда? – страдал Виктор Михайлович, налетая на лошадь. – Надавали бы тебе в старое время пощечин, тогда бы заворачивал.

Покомандовавши так с полчаса, Полесов собирался было уже возвратиться в мастерскую, где ждал его непочиненный велосипедный насос, но тут спокойная жизнь города обычно вновь нарушалась каким-нибудь недоразумением. То на улице сцеплялись осями телеги, и Виктор Михайлович указывал, как лучше всего и быстрее их расцепить, то меняли телеграфный столб, и Полесов проверял его перпендикулярность к земле собственным, специально вынесенным из мастерской отвесом; то, наконец, проезжал пожарный обоз, и Полесов, взволнованный звуками трубы и испепеляемый огнем беспокойства, бежал за колесницами».

Взволнованный звуками трубы, звучащей где-то в глубине чиновничьей души, брянский Полесов указывает теперь журналистам, как им лучше поставить дело, с какого бока лучше присобачить цензуру. Он в этом деле знает толк: каждый день его творения читают и бурно обсуждают ему подобные. Их аж шесть и или семь особей. Таких же, как правило, озлобленных неудачников, которые изливают друг другу желчь и на все и вся, скрывшись за темными очками. И вдохновенно стучат – в «Яндекс», ПАСЕ, ОБСЕ, спортлото и так далее. 

«В Брянске бешеный пес растерзал таксу и покусал хозяина». Но при чем тут все-таки Сергей Климов?

Источник