Вспомним Победителей поимённо: Деева (Дубинина) Нина Никифоровна

«Брянские новости» продолжают публиковать материалы, посвящённые воинам, приближавшим Великую Победу.

«Моя бабушка, Деева (Дубинина) Нина Никифоровна, родилась в 1924 году на хуторе Соколовском Гулькевичского района Краснодарского края в семье крестьянина-бедняка. В 1932 году поступила в Соколовскую среднюю школу №4 и окончила десять классов школы в 1942 году.

В июне 1942 года Гулькевичским райвоенкоматом Нина была зачислена в ряды действующей Советской Армии на должность телефонистки в 259 минометный полк 29 минометной бригады (позже 23 федосийской бригады) Приморской армии. Она участвовала в боях за Керчь, Туапсе, Новороссийск, Тамань, Феодосию, Севастополь, дошла до Кенигсберга. Когда шли бои за освобождение Крыма, Батарея была расположена в катакомбах поселка Аджимушкай, рядом с подвалом штаба была вырыта землянка для связистов. А недалеко находился колодец. Немец (так в своих воспоминаниях родители называли всех немецко-фашистских захватчиков) не давал возможности брать воду из колодца, постоянно обстреливая всё пространство рядом с колодцем. В периоды затишья, между боями, спали солдаты в катакомбах на ящиках из-под мин, там же пережидали артобстрелы и бомбёжки.

Страшно было представить, что восемнадцатилетняя девушка пережила все ужасы той страшной войны. Ей приходилось заниматься совсем не женской работой − восстановлением оборванной связи между отдельными подразделениями армии. Однажды Нине было поручено наладить связь, но прибыв на место, она увидела множество оборванных проводов. Прослушивая линии то с русской, то с немецкой речью, торопилась найти нужную. Наконец, нужные позывные — названия рек. Но кабеля, чтобы соединить не хватало − как быть? Она взяла в одну руку один конец провода, а в другую — другой. Сразу почувствовала уколы тока. Над головой свистели пули. Но связь была налажена. Так пролежала около двух часов, пока не подоспела помощь — отряд связистов.

Из записей бабушки:

«В ночь на 9 мая 44 года ушёл на линию связи Толя Насыпайко. Ночь держал связь, а под утро не стало связи. Что случилось? Ушел Ваня Пятаков. Связь появилась — но к вечеру опять связи нет. Мы двое у аппарата — командир отделения Володя Бибик да я. Быстро рассовываю инструмент по карманам и за пояс, бегу по линии, а вслед несется: «Вернись, я должен идти!» Бегу, крича: «Я — солдат, мне идти. Ты — командир, напутствуй!» … Стала устранять порывы, а связь то там, то здесь рвалась, т. к. фашисты, стараясь уйти от возмездия, морем стянули остатки артиллерии. Били, били даже по тени. Еще в памяти об этом дне то, что меня старались уберечь не знакомые мне и тогда мне невидимые пехотинцы части, которую огнем поддерживали. Голоса тревожные, заботливые, уберегающие от взрывов мин: «Маруська, ложись, ложись! А теперь беги! Держись левее, а теперь падай! Молодец, дружок!» Это уже тогда, когда стягивала разбросанные провода, отыскивала свой, зачищала зубами от изоляции. Связь налажена. А в мозгу свербит мысль: «Нет Толи. Где Ваня?» Бегу дальше, скорее что-то среднее между ползком, где на животе, обдирая локти и колени о торчащие камни и колючие ветки держидерева, а где и на всех четырёх, но не отрывая коленей от земли. Новый обстрел накрыл это место, и скатилась ближе к берегу под выступ скалы, и когда рассеялся дым и пыль, протерла глаза. Увидела Толю, глубоко под скалой сидел, подтянув колени под подбородок, и не услыша его голос, подтянулась глубже, увидела осколок, торчащий в его голове. Всё поняла. Старалась его вытащить, но подключившись вновь, не обнаружила связь… Связала, как у нас говорили, нитку, заплела в косичку. Опять артналёт, переждать надо. Скатываюсь в воронку, шлёпаюсь во что-то мягкое, глухо застонавшее. Переворачиваю — и узнаю Ваню, у него по краям губ, из ноздрей и ушей струйка крови — контужен. Как больно было мне, когда приподнимала и тащила за пояс его, он стонал, а кровь текла сильнее. Свист, взрыв. Остановка. Прикрыв его, пережидаю. Вновь ползем. А я всё говорю, говорю, что, мол, держись, держись, уже близко. Сползаем с пригорка. Удается уже идти в рост, и я, как медсестра, беру его руку на шею, а другую на пояс. Идём на огневую. Нас уже заметили, протянули руки и мягко положив, оказали помощь. А со мною обошлись не по-рыцарски, рванули в окоп за ногу, все упали. Грохот взрыва рассеял осколки вокруг, а один самый увесистый вонзился в то место, где только что стояла я. Жизнью обязана друзьям! А Толю вынесли ночью на плащпалатке, похоронили на кладбище Херсонеса вблизи легендарного города Севастополя. Ваня отлежался и вновь пошел добивать гадину, окончил войну в Кенигсберге».

Воевала бабушка до декабря 1943 года. Была ранена, контужена. После лечения в госпитале вернулась в строй. На фронте встретила свою любовь – военного шофера Ивана Михайловича Деева.

В конце августа 1944 года Нина была комиссована. В 1944 году поступила на десятимесячные курсы при Кропоткинском педагогическом училище, окончила их в августе 1945, после чего была отправлена на работу в Соколовскую школу. Всю жизнь работала учительницей начальных классов, воспитала двух детей. В 1946 году по 1953 года жила в Новороссийске, затем с 1953 г. в Жигулёвске, затем вернулась с семьей в родное село Соколовское, а в 1984 году переехала в станицу Динскую, где скончалась и была похоронена».

Ольга Конькова