Выбор редактора

20 сентября 2014, Суббота, 11:47

Американский папа в брянской деревне

Американский папа в брянской деревне

Одним летом мой папа приехал к нам в гости из Америки. На нем были одеты резиновые сапоги до колена, а в руке он держал чемодан, полный снастей для рыбной ловли и макарон быстрого приготовления. Он сразу же размотал свои снасти, натянул сапоги и отправился на реку. Он достал своих резиновых червей и нацепил их на леску своей шикарной удочки. Мы с Игорем смотрели, как он забросил. Пусто. Забросил. Пусто. Два мужика из соседней деревни рыбачили в нескольких метрах ниже по течению. Они таскали щуку за щукой.

- Лора, - сказал отец, - пойди спроси у них, на что они ловят.

Я отправилась к ним и сказала, что мой отец приехал их Америки и у него полный чемодан резиновых червей, но рыба не ловится.

Заинтересовавшись, мужики спросили разрешения посмотреть. Мы подошли, и папа показал свои снасти.

- Я думаю, вы никогда не видели столько разных мух, червей и крючков, - сказала я им.

 

- Ну да, и рыба тоже никогда не видела, - сказал один из них. – Поэтому и не ловится. Русская рыба любит хорошую простую русскую еду. Как русский мужик.

Мужик пошел к своему ведру и достал оттуда длинного, тощего грязного вьюна. 

- Попробуй это, - сказал он, протягивая его отцу.

 

- Где вы их берете? – спросил отец.

Мужик рассмеялся. 

- На дне моего колодца, - сказал он.

Отец взял тощую рыбу и попытался насадить ее крючок за спину. Она завопила так громко, что он подпрыгнул и уронил ее на землю. Я никогда не думала, что рыба может издавать такие пронзительные звуки. Я подняла рыбу, и мы попробовали еще раз. На этот раз отец ее нацепил. Он забросил ее в реку, но вода оставалась спокойной. Вьюн сорвался с лески. Мужики дали нам другого. Насадили, забросили, ждем. По-прежнему ничего. Мы прождали полчаса, потом нам это надоело. Мы отпустили вьюна на волю, хотя он вряд ли сможет жить с дыркой в спине.

В тот вечер к нам пришла Антонина Ивановна - почтальонша. На голове у нее был намотан платок, закрывающий подбородок. Она плакала.

- Я слышала, что ты врач, да? – сказала она отцу.

Я перевела. Он кивнул.

- Мой зуб, - плакала она. – Это просто невыносимо. Сделай что-нибудь. Можешь его вырвать?

 

- Стоп-стоп, - сказал мне папа. – Скажи ей, что я рентгенолог, а не зубной врач.

Я перевела.

- Да ладно, - настаивала она. – Ты просто его вырви. 

Она открыла рот и показала больной зуб, который был единственным на верхней челюсти.

- Лора, дай мне фонарик.

Я принесла и он посветил ей в рот. 

- Боже мой,  - воскликнул отец.

Зуб совсем сгнил и качался, держась на маленьком кусочке. Десна опухла и вероятно была инфицирована.

- Вот что, - сказал он, - вот что я сделаю. 

Он пошел в маленькую комнату, рядом с входом, где он спал, и вернулся с двумя флакончиками лекарства.

- Лора, я собирался дать эти таблетки тебе, - сказал он мне. – Это антибиотики общего назначения. Они дорогие — $90 за флакон. Но я получил их бесплатно, как образцы. Может, дать их ей?

 

- Да, конечно, - сказала я.

Он объяснил Антонине Ивановне, как принимать лекарство, а я переводила.

- Принимайте эти один раз в день в течение десяти дней вместе с едой, - сказал он, протягивая ей антибиотики.

 

- А эти маленькие оранжевые принимайте по две штуки через четыре – шесть часов, чтобы унять боль, - добавил он, насыпав ей целую горсть ибупрофена.

 

- Спасибо, спасибо большое, - сказала она. – Благослови тебя Бог. 

 

- Я тебе заплачу. Я принесу тебе сала, когда буду резать свинью, - сказала она мне, - если Бог ей даст вырасти.

Она говорила на таком диалекте, что многое мне казалось смешным, но смысл я понимала.

- Нет, не надо, - сказала я, - все в порядке.

На следующее утро я попыталась посадить папу на лошадь. В конце концов, это именно он научил меня ездить верхом. Он отказался. Прошло много времени с тех, когда он ездил верхом, с тех пор, как у нас была соловая скаковая лошадка Бри.

После того, как отец познакомился с моей мачехой, Пэт, когда они работали в госпитале в Денвере, они переехали в городок Паркер в сорока километрах к юго-востоку. Там у них был почти гектар сухой колорадской прерии и живописный вид на Скалистые горы от пика Пайк до пика Лонгс. Отец забирал нас с братом у мамы на выходные и каникулы. Мы ехали вниз по дороге к Паркеру, и он всегда нам говорил, что у нас кончается бензин. Он говорил, что неуверен, что нам удастся доехать до заправки. Я всегда ему верила и волновалась, что мы застрянем на пустой дороге без бензина. Но нам всегда удавалось доехать до заправки у подножия холма.

- На парáх бензина, - говорил он. 

Иногда папу вызывали в госпиталь посреди ночи, и он запихивал нас, спящих, на заднее сиденье и отвозил обратно к маме.

Я любила большой дом в Паркере, который, по сути, был большим деревянным ящиком с плоской крышей. Внутри было много уровней и перил, сквозь которые можно было смотреть на другой уровень. Большие окна на два этажа в гостиной выходили на холмистую прерию и грозные горы вдали.

В то лето, когда мне исполнилось девять, папа сделал загородку вокруг выгона за домом. Он построил односкатный маленький загон. 

- Зачем? – спросила я.

 

- Для кроликов, - сказал он. – Мы собираемся завести много кроликов. Ты же любишь кроликов?

Я любила. Но мне казалось, что кролики могут легко подлезть под нижнюю слегу изгороди. Он заверил меня, что мы потом поставим вокруг загона мелкую сетку.

Однажды мы с моим братом Марком играли во дворе, когда подъехал грузовик, закрытый черной пластиковой ширмой.

- Что это, папа? – спросила я.

 

- Это кролики, - сказал он.

Грузовик остановился у низкого холма и родители Пэт вышли и откинули борт. Оттуда выпрыгнули два очаровательных пони.

- Сюрприз!- сказал папа.

Это был один из самых волнующих моментов в моей детской жизни. Я сразу выбрала меньшего – это была девочка по имени Мэнди. Она была темно-коричневая с белыми пятнами.

Мой брат взял второго, по имени Пэтчес, который был светло-коричневым с белыми пятнами.

Мэнди учила меня ездить верхом. Я ее тоже кое-чему научила. Иногда она бывала злой, как все пони, но обычно мы ладили. Однажды я привязала ее к дощатому настилу, который вел от гаража к дому. Она испугалась и вырвала два метра перил, протащив их за собой почти километр. Мы с Мэнди объездили все холмы вокруг Паркера, исследовав все канавы и проскакав галопом по всем проселочным дорогам.

Скоро я переросла своего пони, а Марк никогда много не ездил на Пэтчесе. Мы их продали. Папа купил мне скаковую лошадку по имени Бри у одного из родственников Пэт. Я начала ездить верхом на соревнования. Больше всего мне нравилось родео. Я ездила на Бри между бочками, мы скакали зигзагом вокруг столбов. Мы соревновались в способности "управлять вожжами", когда ездили по схеме по рингу и выполняли плавные остановки. Когда папа переехал в Скотсблафф в Небраске, он там поселил Бри на ранчо, принадлежавшем очень милой пожилой паре по имени Берггренс. У них было две взрослых дочери, которые были чемпионами в скачках между бочками на родео. Я смотрела на них, как на членов королевской семьи.

Все летние каникулы я проводила в поездках на Бри. Я участвовала в шоу и вступила в клуб 4-H. Я много узнала о лошадях. У многих других детей для показа на соревнованиях были коровы или другой скот, но я прикипела к лошадям. Я помню, как папа цеплял свой пикап к трейлеру для перевозки лошадей и отвозил на соревнования. Потом он отсоединял трейлер и уезжал в госпиталь. Я была там одна такая с трейлером. У всех остальных были пикапы и папы. Иногда, если не было ничего срочного, папа возвращался из госпиталя на мои выступления. Я получила много голубых ленточек (первых премий), но были и красные, и желтые. Когда в пятнадцать лет я поступила в школу-интернат, я очень горевала, что пришлось продать Бри, но мы нашли для него хорошего хозяина, который тоже хотел участвовать в скачках между бочками. И мне повезло: в школе была программа верховой езды, так что я могла продолжать ездить верхом и участвовать в соревнованиях.

- Давай, папа. Садись в седло, - убеждала я его в то лето в Чухраях. – Аза – лучшая лошадь на земле. Она не обидит и младенца. 

 

- Нет, спасибо. Я потерял навык.

Тогда я запрягла Азу в деревянную телегу и мы поехали на прогулку вокруг деревни, и папа с гордостью держал вожжи.

Мы объехали поля вокруг Чухраев и въехали обратно с другого конца деревни. Там мы натолкнулись на Антонину Ивановну, которая помогала мужу Степану возить сено с поля.

- Как Ваш зуб? – спросил папа.

Я перевела.

- Все еще болит, - сказала она.

 

- А Вы принимаете таблетки от боли? – спросил он. 

 

- Якие таблетки? У меня нет больше никаких таблеток, - закричала она. – Я их все выпила ночью!

 

- Все? Что Вы имеете ввиду под "все”? – папа был в ужасе. 

 

- Папа, оставь, - сказала я.

Позже мы узнали, что она всю ночь пила самогон и выпила все таблетки антибиотиков и ибупрофена сразу, думая, что вместе с самогоном они помогут ее страданиям...

Папа решил выучить несколько русских слов. Он вытащил маленький блокнот и приготовился записывать некоторые слова.

- Ну, скажи мне, как поздороваться, - спосил он. 

 

- Здравствуйте, - ответила я. 

 

- Здра… - что? – воскликнул он.

 

- Привет,- сказала я. Это проще. И это просто приветствие. 

П-р-и-в-е-т записал он в свой блокнот. 

- Ладно, а как поблагодарить? 

 

- Спасибо.

Он записал и это. 

- Так, а теперь как извиниться?

 

- Извините, - сказала я.

 

- А как сказать про глупость?

 

- Глупо, - сказала я. – Но произносится, как "глуп-а."

Г-л-у-п-о записал он. 

- Мне нравится это слово, - сказал он, повторив несколько раз. – Глууупаа, глууупаа.

Мы пообедали макаронами быстрого приготовления, которые были припасены у него в чемодане. Игорь сказал, что по вкусу они напоминают резиновых червей для рыбалки.

- Пойду-ка я прогуляюсь, - сказал папа после обеда. Он натянул резиновые сапоги, так как в них ходили все в деревне, и положил свой блокнот в карман брюк.

На полдороге вокруг деревни он натолкнулся на Ховряча и Кисета – деревенских пьяниц. Ховряч  - это от старорусского слова "свинья", а кисет служит для хранения табака. Свои прозвища они унаследовали от родителей. Большинство мужчин в деревне время от времени напивались, но для этих двоих пьянство было образом жизни. 

Заметив Ховряча и Кисета спереди на дороге, отец вытащил свой блокнот и быстро открыл страничку со своими словами.

- Привет, - окликнул он их.

 

- Здравствуйте, - ответили они хором на одном дыхании, не глядя на него.

Папа поискал, какие еще слова можно было бы использовать. И в этот момент он споткнулся о кочку травы и полетел лицом вниз в грязную лужу. Выглянув из лужи, он сказал:

- Глупо!

Мужики даже не вздрогнули и продолжали идти своей дорогой.

Папа вернулся весь промокший и рассказал о встрече. Мы смеялись до слез. Папа никак не мог понять, почему они никак не отреагировали на то, что он упал в лужу.

- Папа, для них лежать лицом в луже – это обычное дело, - сказала я ему. – И увидев тебя, они решили, что это вполне естественно.

Про неудачных визитах моей мамы и отчима, я написала здесь

Переводила отрывок из моей книги Анна Макарова.

Источник: llorax.livejournal.com

Справка

Автор рассказа Лора Уильямс - американка, активистка Всемирного фонда дикой природы, супруга известного фотографа-натуралиста Игоря Шпиленка.

Игорь Шпиленок является основателем и первым директором заповедника «Брянский лес». Автор фотокниг о дикой природе. Много времени уделяет охране природы. Брат Игоря - Николай Шпиленок - тоже фотограф-натуралист. Младший брат Дмитрий - режиссёр и оператор научно-популярных фильмов.

Лора Уильямс проживает в деревне Чухраи Суземского района Брянской области.

Поделиться

Новости по теме

21 апреля 2017 Брянский экстремал без денег проехал всю Америку на товарных поездах

20 апреля 2017 Покупателям путевок на курорты РФ могут возвращать до 120 тысяч рублей

5 апреля 2017 «Сумасшедший немец» побежит в Китай через Новозыбков и Брянск

16 февраля 2017 Брянцев предупредили об опасности поездок в 111 стран

19 января 2017 Брянский автолюбитель отправился в африканское путешествие

Комментарии

Редакция «Брянских новостей» и «Брянской автомобильной газеты» оставляет за собой право удалять комментарии, нарушающие законодательство РФ. Запрещены высказывания, содержащие разжигание этнической и религиозной вражды, призывы к насилию, призывы к свержению конституционного строя, оскорбления конкретных лиц или любых групп граждан. Также удаляются комментарии, которые не удовлетворяют общепринятым нормам морали, преследуют рекламные цели, провоцируют пользователей на неконструктивный диалог, не относятся к комментируемой информации, оскорбляют авторов комментируемого материала, содержат ненормативную лексику. Редакция не несёт ответственности за мнения, высказанные в комментариях читателей.

08:29, 22 июля 2017

В Брянске у «Полтинника» несуразное кольцо превратят в яйцо 

21:13, 21 июля 2017

В Супоневе под Брянском перевернулось такси

18:19, 21 июля 2017

Под Брянском из-за поцелуя «Вольво» и «Форда» возникла большая пробка

В России и мире

21:46, 22 июля 2017

Facebook звнялся разработкой собственного смартфона

19:38, 22 июля 2017

Детский омбудсмен рассказала о борьбе с попрошайками с «больными детьми»

18:31, 22 июля 2017

Двадцать процентов российских детей страдают от ожирения

17:58, 22 июля 2017

Игорь Стрелков: эксклюзив по итогам дебатов с Алексеем Навальным

15:35, 22 июля 2017

США признали убийство афганцев ошибочным, но извиняться не стали

15:28, 22 июля 2017

Встреча Лукашенко с Порошенко: разговор «слепого» с «глухим» и полуголая негритянка

13:16, 22 июля 2017

Госдума разработает закон о принудительном лечении от алкоголизма

Последние новости

22:46, 22 июля 2017

В Брянске началась грязная война против ректора БГТУ Олега Федонина

21:55, 22 июля 2017

Брянских воинов Росгвардии окропили Святой водой

18:53, 22 июля 2017

На фестивале «Брянск Стародавний» силачи сразились в грандиозной битве

18:17, 22 июля 2017

Уроженка Брянска Нарусова раскрыла тайну своего дохода в 28,7 миллиона

17:53, 22 июля 2017

Брянцам предложили взять в семью 5-летнего Максима и его маленьких сестёр

Отклики
читателей

Опрос

Устраивает ли вас схема движения у вокзала Брянск-I?

220 на 320 пикс.<-->