Вспомним Победителей поимённо: Лысенко Иван Никифорович

Продолжаем публиковать материалы, посвященные воинам, боровшимся за Великую Победу.

«30 апреля 1945 года в 14 часов товарищ ЛЫСЕНКО первым ворвался в здание рейхстага, гранатным огнем истребил  более 20 немецких солдат,  достиг второго этажа и  водрузил знамя Победы. За проявление геройства и мужества в бою достоин присвоения звания «ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА».

Передо  мной – пожелтевший наградной лист от 6 мая 1945 года нашего земляка, ветерана Великой Отечественной войны Ивана Лысенко из Красной Горы. Ивану Никифоровичу сейчас 96 лет, и он до сих пор не считает себя героем.

…Повсюду взрывы, пулевой свист. Командир 674-го стрелкового полка подполковник Плеходанов поставил задачу группе Сорокина: прорваться через противотанковый ров, наполненный водой, и обеспечить проход знаменных групп к Рейхстагу.

Под свинцовым ливнем разведчики вплавь через канал добрались до Рейхстага. Из десяти красноармейцев в живых остались семеро. Очистив себе путь плотным автоматным огнем и гранатами, бойцы прорвались на второй этаж. Естественно, им хотелось стать первыми, кто развернет над Рейхстагом красное знамя. Специально заготовленного полотнища у них не было. Зато была ткань красного цвета, прежде служившая обшивкой матраса. Древко соорудили из подручных средств. Так в 14.00 на фасаде вражеского здания заалело первое Знамя Победы.

В какой-то момент немцы вновь заняли первый этаж. Четверо разведчиков, в том числе и сержант Лысенко, бросились на подмогу своим, чтобы выбить врага с позиций. Бесконечный рокот пулеметов и автоматов, рвущиеся вокруг гранаты… Ивана Никифоровича ударной волной отбросило на каменную лестницу, ведущую в подземелье, слегка контузило. Но любопытство разведчика взяло верх. Куда ведут эти ступеньки? Спустился. В нос ударил до тошноты знакомый запах лекарств. Солдат трижды залечивал раны в госпиталях. Эти «благовония» ни с чем не перепутаешь. Но путь преградила металлическая дверь.

– Эй, кто там? Выходи! Комм! Хенде хох! – Иван начал стучать прикладом по железу. Вскоре из-за двери появилась голова в офицерской фуражке, а затем и сам немецкий генерал в полной амуниции. За его спиной – еще такой же, только низкий и полный.

«Что с ними делать? – мелькнуло в голове солдата. – Самому бы не погибнуть, а тут еще этим жизнь сохранить надо. Вдруг чего важного командиру скажут».

Генералы покорно подняли дрожащие руки… Но в таком положении они вряд ли смогут ползти. Нужно сказать, чтоб они их опустили. Как назло, слова немецкие забылись. Вырвалось лишь:  «Опустите хенде!»

Ползли не один десяток метров. Пистолеты у немецких офицеров были при себе. Но о побеге они и не помышляли. Лысенко перед дорогой, указав на кобуру, пригрозил им пальцем. Те наперебой стали твердить:  «Найн! найн! Яволь! Яволь!».

Так в одиночку Лысенко и доставил пленных в штаб командира полка. В ходе допроса вражеских генералов выяснилось, что они – военные врачи и в том подземелье находятся около двух тысяч раненых солдат, а также что через госпиталь можно попасть в рейхстаг.

После допроса пленных потребовал к себе командир 150-й стрелковой дивизии генерал-майор Шатилов. Немецкие генералы, указывая на Лысенко, попросили, чтобы их сопроводил этот «приятный унтер».

– Ишь ты, как их к себе расположил! – улыбаясь, произнес Плеходанов.

А замполит Субботин после ухода сержанта с пленными сказал:

– Два подвига в одном бою совершил парень. Героя достоин!

Лысенко не боялся пуль, все время стремился в самое пекло. В наградном листе кроме упоминания о водружении Знамени записано еще об одном подвиге:

«16 апреля 1945 г. при прорыве обороны противника на западном берегу реки Одер тов. Лысенко в числе штурмовой группы первым ворвался в траншею противника, в упор расстрелял расчет немецкого крупнокалиберного пулемета и, захватив пулемет, открыл интенсивный огонь по отступающему врагу. Ломая ожесточенное сопротивление, группа вышла к каналу Фридландерштром. Используя исключительно выгодную местность, немцы пытались приостановить наше продвижение. Группе было приказано  переправиться через канал, захватить на западном берегу плацдарм и обеспечить переправу основных сил полка. Под ливнем свинца вплавь  тов. Лысенко  одним из первых достиг берега канала, прикрываясь гранатным огнем, стремительным броском ворвался в немецкую траншею. Немецкий офицер дважды почти в упор стрелял из пистолета в тов. Лысенко. Но не дано было умереть герою. Подмоченный автомат тов. Лысенко отказал, в какое-то мгновенье он прикладом разбил голову немецком офицеру. В стане врага поднялась паника. Момент был использован. Через канал переправились еще несколько наших групп».

А накануне штурма Рейхстага нашему герою приснился необычный сон. Будто он оказался в затопленном бункере под вражеским зданием. Навстречу ему плыла икона Божией Матери. Во сне он выпустил несколько автоматных очередей в ее сторону. А она все равно плывёт. Лысенко проснулся в холодном поту. Неверующий, но с детства воспитанный монахиней, солдат решил, что это дурной знак. Рассказал сон своему товарищу. Но тот успокоил его, истолковав видение так: «Значит, вернешься домой живым».

А ведь на войну Иван Лысенко попал не сразу. В 1941-м 24-летний Иван немедленно явился в военкомат. Но получил отказ. В личном деле было записано: «Не годен к строевой службе». За этой фразой скрывались три года на лесоповале в Соловках. Дело в  том, что Ивана 16-летним подростком приговорили к десяти годам лагерей по сталинскому закону «о трех колосках». Через три года он вышел по амнистии. Но и сегодня для  него  это закрытая тема.

В конце сентября, когда освободили Брянщину, Лысенко снова пришел в военкомат. Теперь «клеймо» в личном деле особой роли не играло, и его зачислили в штрафбат.

– Самое страшное на войне − это могилы, – вспоминает ветеран. − Тысячи могил. Мы шли в наступление по убитым своим товарищам. Смерть была повсюду…

Боевое крещение и первое ранение Иван Никифорович получил в Белоруссии. Залатавшего  раны и «искупившего вину», его зачислили разведчиком в ряды 674-го стрелкового полка 150-й Идрицкой ордена Кутузова стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта. С ней он и дошел до Берлина, освобождая Прибалтику и Польшу.

В ноябре 1945 года Лысенко демобилизовался. И по предложению командования отправился в Донбасс на восстановление шахт. Но фронтовика тянуло домой, к семье. Вернувшись в родные Кузнецы Красногорского района (ныне Гордеевского), Иван Никифорович брался за любую работу, чтобы прокормить семью. Он работал и киномехаником, и завхозом в школе, и заготовителем, и бригадиром полеводческой бригады.

Однажды майским утром 1946 года Иван Никифорович шел на работу. По дороге ему встретился сосед и сказал:

– Никифорович, ты стал Героем!

– Да мы все герои, – ответил  Иван. – Все были на войне.

Тогда односельчанин показал газету, где была заметка о присвоении Лысенко звания Героя Советского Союза. А через несколько дней – 16 мая – уже в Москве наш земляк получил Золотую Звезду под номером 9098. Эта награда заняла почетное место на пиджаке фронтовика, а чуть ниже – медали «За отвагу», «За боевые заслуги» и другие, на правом лацкане расположились ордена Отечественной войны 1-й и 2-й степени, орден Красной Звезды, орден Славы 3-й степени.

В этом году за особые заслуги перед Родиной ветеран удостоен награды «Ангел трубящий», учрежденной православным Международным благотворительным фондом «Глас ангельский Руси».

В брянской полиции ныне служит внук ветерана Великой Отечественной войны, Героя Советского Союза Ивана Лысенко – старший участковый уполномоченный Бежицкого отдела полиции Виталий Чернов.

– Дед мне всегда говорил: работай честно, не осуждай человека за его проступки, – говорит полицейский. – Каждый творит то, за что сам потом ответит. И я стараюсь придерживаться его наставлений. Служу так, чтобы деду не было за меня стыдно.

Владимир Горбачёв