Брянскую колонию покинул единственный политзаключеный

Из колонии в Стародубе освободился участник массовых беспорядков на Манежной площади  Леонид Панин. Сотрудники УФСИН, как он говорит, нарекли его единственным политическим  заключенным в Брянской области.

Корреспонденту «Газеты.Ru» он рассказал, как оперативники посадили его в одну камеру с дагестанцем — фигурантом дела об убийстве Егора Свиридова, как он выживал в тюрьме и почему гордится дракой с ОМОНом на Манежной площади.

Два года назад он оказался на одной скамье подсудимых с нацболами Игорем Березюком, Кириллом Унчуком и Русланом Хубаевым, а также «беспартийным» Александром Козевиным.

В отличие от своих подельников Панин признавал свою вину, говорил в суде мало, поэтому о нем известно немного: был тренером в спортивном клубе, преподавал славяно-горицкую борьбу, ранее судим за побои.

В суде он не выделялся, производил впечатление недалекого парня с постоянной идиотской улыбкой. Однако при встрече это оказался очень спокойный бритоголовый мужчина, улыбка на его лице появлялась редко. «Я специально не стриг волосы, чтобы не выглядеть брутально», — вспоминал он себя в суде.

В октябре 2011 года Тверской суд Москвы приговорил его к двум годам колонии общего режима.

На свободу он вышел на четыре месяца раньше, 27 ноября 2012 года. «Я вышел ровно в свой день рождения, Саша Козевин выскочил на один день раньше меня, — рассказал он.

Свое наказание за «Манежку» Панин отбывал в Брянской области, в ИК-5 в городе Стародубе.

Я думаю, что это была самая дыра, которую можно было найти москвичу и первоходу (впервые попавшему в тюрьму, ранее он отделывался штрафами. — «Газета.Ru»)», — отметил он. По его словам, прибыв в колонию, с администрацией старался не пререкаться. «Блатная романтика от меня всегда была далека, — махнул он рукой. — Приехав в лагерь, я сразу пошел в «козлы» (кто работает на администрацию тюрьмы и не подчиняется блатным понятиям. — «Газета.Ru») и работал «нарядчиком» (тот, кто в тюрьме распределяет наряды на работу для заключенных. — «Газета.Ru»). И когда я освобождался, почти вся колония за это мне пожала руку и сказала спасибо».

Администрация колонии относилась к Панину хорошо, поэтому лишних сложностей на зоне он не испытывал.

«В принципе, то, что я вышел на четыре месяца раньше, это заслуга целой команды офицеров, которые сказали, что у них единственный политзаключенный на зоне, и это дело чести, чтобы он вышел по УДО, хотя бы по-небольшому», — признался собеседник.

С сокамерниками отношения тоже были хорошими, хотя поначалу контингент колонии производил на него отталкивающее впечатление. «Я старался меньше разговаривать с ними, а потом потихонечку стал понимать, что за всеми этими «эй, братан» стоит совершенно нормальное отношение, что человек не придуривается, а просто не может по-другому разговаривать». Впрочем, среди зэков встречались люди, которые «непонятно, как туда попали». В основном это были осужденные бизнесмены, с которыми Панин и поддерживал общение.

Впрочем, в тюрьме отношения между сокамерниками формируются по-особому, отметил Панин.

«Даже если люди откровенно ненавидят друг друга, они все равно, если случаются тяжелые моменты, непроизвольно начинают друг друга поддерживать».

 

— Со временем ваши взгляды стали умереннее?

 

— Я не стал умереннее, я стал беспощаднее. 

В молодости я ничего не испытывал, к 30 годам все меняется, появляется настоящая ненависть.

«Когда я вышел из тюрьмы, принюхался к воздуху и понял, что для меня война заканчивается, — вздохнул в конце беседы Панин. — Такие, как я, мы свое дело сделали. Когда не было никого, и были только мы. Это были железные люди».

Фото: «Газета.RU»