Дело Диденко разваливается в суде — на процесс вызовут следователя

Сегодня в Советском суде продолжился процесс по делу о гибели Кирилла Диденко.

Допросили вторую бригаду рабочих, обслуживавших коллектор, в котором утонул малыш, − двоих слесарей Виталия Салюкова и Александра Курсина, а также их мастера Елену Лопоухову.

Все трое в один голос утверждали – ничего не предвещало беды, состояние коллектора не вызывало опасений.

Предыдущее заседание, напомним, получилось скандальным − показания допрошенной первой бригады рабочих резко расходились со сказанным ими же следователю на допросах. А адвокат Нешкова Дмитрий Добровольский удивился тому, что показания свидетелей в материалах дела поразительным образом совпали:

− Тут всё одинаково, вплоть до последнего слова, до запятой! Ну такого же просто не может быть!

Сами сотрудники горводоканала заявляли, что протоколов допроса не читали, но того, что в них указано, следователю не говорили.

То же самое продолжилось и на сегодняшнем заседании, когда вызвали третьего свидетеля – слесаря Александра Курсина.

На вопросы гособвинителя Софьи Анохиной о состоянии злополучного коллектора следует стандартный набор ответов «Не помню», «Не могу сказать», «Откуда я знаю?».

И опять всё по знакомому сценарию.

− Я посмотрел  протоколы допросов всех вызванных сегодня свидетелей −  то, что касается трагедии 8 января, в их показаниях всё ну как под копирку, слово в слово, −  заметил Добровольский. − Как там следователь проводил допросы – неизвестно.

− Мы вызовем на процесс следователя, выслушаем его разъяснения и дадим оценку его действиям, − заверил судья Борлаков.

Из показаний Курсина в материалах дела следует, что, оказавшись на месте ЧП 8 января, он увидел в коллекторе трубу, «разрушенную так же, как в 2011 году», отсутствовала арматура, стенки железобетонной трубы были хрупкими и отламывались руками.

− Я не помню, чтобы  говорил следователю такое, −  заявил Курсин.

− Следователь спрашивал у вас о состоянии стенок трубы? – поинтересовалась прокурор.

− Я этого разговора не помню.

− То, что записано в протоколе, соответствует действительности?

− Не знаю. Я же не эксперт.

− Вы знакомились с протоколом вашего допроса?

− Да, наверное, и нет. Не помню, когда он допрашивал и что он спрашивал – не помню этой беседы вообще, честное слово.

К допросу подключился  Добровольский.

− Так вы трубу ломали руками, как указано в протоколе?

− Да не ломал я руками там ничего! – воскликнул Курсин. – И сравнивать её состояние с тем, что было в 2011-м, никак не мог.  В апреле 2011-го, когда произошла авария на том же участке, наша бригада прибыла заканчивать работы – к тому моменту они уже были завершены на 95 процентов.

− Почему же запись о  хрупкости трубы появилась в протоколе? − вопрос от  Виктора Панкратова, адвоката Игоря Панова.

− Не могу ответить…

Теперь очень многое будет зависеть от того, какую оценку действиям следователя даст суд. Если следователя уличат в подтасовке, то дело рискует попросту развалиться. Достоверность показаний четырёх свидетелей уже вызвала сомнения, а ведь допрошены ещё далеко не все…

Процесс продолжится 10 октября.

Фото: «Брянские новости»