Выбор редактора

11 февраля, Понедельник, 20:23

Революция, отворившая врата тьме

Главным реакционером и душителем прогресса оказался не мировой империализм и не крупный капитал, а полуграмотный ближневосточный сельчанин

Сорокалетний юбилей исламской революции в Иране, практически не замечаемый, кстати говоря, российской общественностью, даёт нам весомый повод вновь вернуться к серьёзному и мрачному разговору.

Фото с сайта thebaghdadpost.com

Война с ИГИЛ*, в которой Россия и Иран оказались ситуативными союзниками, ни в коей мере не должна заслонять от нас одного важного факта. Не одержи верх тогда, в феврале далёкого уже 79-го, религиозные фанатики в Тегеране, то и самого ИГИЛ* вкупе с многочисленными исламистскими группировками помельче с высокой долей вероятности сегодня просто бы не существовало.

Именно свержение шаха в Иране возвестило мир о выходе на историческую арену нового и диковинного для просвещённого XX века явления – политического ислама.

Как убедительно показал дальнейший ход событий, падение европеизированной династии Пехлеви оказалось для исламского мира сродни прорыву плотины. Воинственные и, как выяснилось, могучие силы, десятилетиями копившиеся внутри мировой уммы, долго нащупывали слабое место в государственных конструкциях стран Ближнего и Среднего Востока – и, нащупав, прорвались сквозь него, расчистив путь для последующих, ещё более агрессивных версий политического ислама.

Жестокость современных исламистов, отвержение ими любых неисламских культур, их воинствующее неприятие общественно-политических институтов, имеющих неисламскую “генеалогию”, вызывает сегодня у многих оторопь.

Но непримиримость исламистов проистекает из самой природы политического ислама как мироустроительного проекта, она – сама его суть. И хомейнисты в Иране, и моджахеды в Афганистане, и шариатские судьи в Судане, и халифатчики в Сирии и Ираке (при всех их внешних различиях и даже острых противоречиях между собой) были и остаются по природе своей представителями глубоко реакционных движений.

Силы махровой реакции на исходе XX века, вопреки ожиданиям советских марксистов, ворвались в мир не с Запада, а с Востока. Главным реакционером и душителем прогресса оказался не мировой империализм и не крупный капитал, а полуграмотный ближневосточный сельчанин, выброшенный ударной волной демографического взрыва из родного села в город и одновременно ненавидящий этот город и всё, что с ним так или иначе связанно.

Иран в некотором роде сыграл роль испытательного полигона. В событиях зимы – весны 1979 г. мы впервые получили возможность воочию наблюдать, как возникает этот провинциально-религиозный синтез. Изначально антимонархческое движение в Иране не выглядело однозначно клерикальным. Против шахского правления и репрессий политической полиции САВАК выступали и просвещённые демократы, и левые, тогда относительно влиятельные в странах ислама.

Но социальной опорой Хомейни стали не они, а социальные низы, плохо образованные, но верующие глубоко и истово. Ядром хомейнистов стали многочисленные сельчане и выходцы из сёл, главными и единственными авторитетами которым служили имамы мечетей, проповедники и муллы. Именно верующие низы, предводительствуемые неистовым аятоллой, превратили революцию из просто антимонархической в исламскую. И именно они посредством прямого террора на корню задавали попытки тегеранской интеллигенции, профессуры и студенчества организовать сопротивление этому тотальному наступлению деревни.

Десятилетия спустя, кстати, схожий процесс мы наблюдали в ходе “арабской весны” – вестернизированных юношей и девушек бородатые исламисты вышвырнули с площади Тахрир в считанные дни.

Хомейнистское движение по вполне объективным причинам (малочисленность шиитов в остальных странах исламского мира) не смогло по-настоящему перехлестнуться через национальные границы, прямой “экспорт революции” не задался, но успех Хомейни в Иране придал всему исламскому миру гигантской силы импульс.

Группировки исламистов в государствах Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока начали стремительно множиться, словно поражающая компьютер вредоносная вирусная программа, и очень быстро подавили в своих регионах практически любые силы светского толка.

Политический ислам пошёл в стремительное и мощное наступление. Его мощность подпитывается и демографическим бумом, происходящим в большинстве стран исламского мира, и нарастающей урбанизацией, выталкивающей массы тёмных и социально неустроенных сельчан в города.

Несёт ли политический ислам, приверженцами которого на данный момент являются миллионы людей, серьёзную угрозу странам неисламского мира?

Ответ на данный вопрос может показаться на первый взгляд парадоксальным: в сравнении со странами неисламского мира несравнимо большую опасность политический ислам представляет как раз для внутренне противоречивых и непрочных мусульманских государств. Движение политического ислама, увлёкшее массы людей в дни и месяцы “арабской весны”, крушит не “кяферский”, а, главным образом, сам исламский мир.

Потому показательно, что и наиболее надёжные рубежи обороны от атак исламистов возводят не в Европе, а в ряде государств исламского мира – таких, как например, бывшие советские республики Средней Азии Узбекистан и Туркмения. Не все в России об этом знают, но в них выработана суровая практика подавления любых нелояльных властям религиозных групп и жесточайшая система контроля за мечетями и их прихожанами. Демонстративная религиозность, являющаяся неизменным атрибутом политического ислама, там, как минимум, не приветствуется.

Каков вызов – таков и ответ. Мусульманские мигранты в Европе могут, конечно, взрывать бомбы посреди уличных толп, давить прохожих грузовиками и терроризировать местных обывателей, но ни сегодня, ни в обозримой перспективе им не захватить ни в одной из европейских стран власти.

И напротив, в любой исламской стране, где “этнические мусульмане” составляют абсолютное большинство, их политизация и консолидация под знаменем религии (а под иными знамёнами в мире ислама люди не желают консолидироваться уже несколько десятилетий) представляют для всякого режима смертельную опасность. С наибольшим остервенением исламские фанатики атакуют не европейские государства (им до них сложно дотянуться, да и средств для атаки, кроме примитивного террора, у них, по сути, нет никаких), а свои. Но как раз эти атаки и приносят им наибольший успех.

Необходимо ещё раз подчеркнуть: политический ислам по природе своей не революционен (невзирая на патетическую риторику и внешнюю форму), а глубоко реакционен. Это, кстати, отчасти роднит его с правыми партиями Европы 20-40-х годов XX в. Здравый смысл не позволяет нам признать подлинно революционным движение, официально, на уровне заявленной доктрины декларирующее намерение вернуть мир в средневековье, к архаичным практикам VII века.

Революция, тянущая общество назад, к глубокому социальному регрессу, к победе дремучего мракобесия и невежества над знанием и здравым смыслом – это никакая не революция. Это именно реакция. Но реагирует политический ислам не на социальную несправедливость как таковую (хотя в пропагандистских целях может страстно её обличать), а на накопившееся в исламском мире присутствие чуждого политического и культурного влияния. Оно-то и вызывает радикальный ислам к жизни.

Политическое и культурное влияние привносит в исламский мир Запад. Далеко не всегда, кстати, посредством вторжений и интервенций. Зачастую привносит ненамеренно и неосознанно, просто экспортируя в него те или иные технологии, принимая на обучение детей местной знати, давая возможность смотреть своих телеканалы, наполняя соответствующим контентом Интернет.

Схожим образом привносил когда-то в исламский мир чужеродность и Советский Союз, обучавший офицеров и студентов из арабских стран, присылавший в них медиков, инженеров и строителей. В середине – второй половине XX в. страны исламского мира вынужденно адаптировали к своим реалиям и европейские модели государственного устройства. Таково было фундаментальное требование той прогрессистской эпохи.

Но эти заимствования закономерно вызывали сильнейшую эрозию исламского жизнеустройства, так и оставшегося глубоко архаичным и средневековым по своей сути – и с годами она сделалась для всё большего числа мусульман невыносимой. В сущности, для политического ислама не важно, какие именно идеологические и культурные заимствования – с американизированного ли Запада, из социалистического ли блока – расшатывают умму, подрывая столпы веры. Важно то, что им следует положить конец.

Всё тот же Хомейни предсказуемо объявил врагом ислама наряду с Соединёнными Штатами и СССР. Советский атеизм иранскими муллами провозглашался такой же дьявольщиной, как и вестернизм. Многие в России подзабыли, что в 80-е годы возле советского посольства в Тегеране не раз и не два собирались фанатичные толпы, скандировавшие в тысячи и тысячи глоток: “Марг бар шурави!” (“Смерть советским!”). Трагедия Грибоедова могла разыграться вновь. Не стоит предаваться иллюзиям. В картине мира политического ислама американцы, европейцы, китайцы, русские принципиально неразличимы: все они – кяферы, всё исходящее от них – зло.

Следование подобному кредо давало закономерные результаты.

Практически всюду, где политический ислам прорывался к власти, он немедленно запускал процесс демонтажа светского, скроенного по европейским лекалам государства, достаточно быстро ввергая местное общество в состояние социальной деструкции, одичания и перманентной межплеменной грызни.

Так было в Афганистане, Судане, Сомали, Ливии, в ряде странах Ближнего Востока. Так, кстати, произошло в конце 90-х и в Чечне, где при провозглашённом шариатском правлении были изничтожены последние признаки какой бы то ни было государственности, а реальная власть перешла в руки полевых командиров – главарей банд грабителей и работорговцев.

Мне могут возразить, что как раз в Иране, через который политический ислам и хлынул когда-то в мир, ничего подобного не случилось, государство в нём не деградировало и не развалилось, а сама страна выглядит на фоне какого-нибудь Афганистана или Ливии вполне цивильной. Но как раз в этом – в устойчивости и относительной цивильности – и нет никакого противоречия.

Вполне естественно, что процесс, неуклонно двигавшийся в сторону усиления радикализма, достаточно быстро привёл к возникновению в разы более яростных и непримиримых сообществ (как, например, Талибан* и ИГИЛ*), в сравнении с которыми и “альма-матер” политического ислама с годами начал выглядеть бледно.

Продолжая аналогии с правыми движениями Европы, нельзя не вспомнить, что Гитлер оказался намного правее Муссолини. Само по себе явление не ново: ученики со временем нередко превосходят своих учителей.

Кроме того, не станем забывать, что яростность первых лет хомейнистского правления в силу стечения исторических обстоятельств обратилась не только и не столько вовнутрь, но и – что важно! - вовне. Начавшаяся через год после свержения монархии война с Ираком (Саддам Хусейн тоже был объявлен Хомейни врагом ислама наряду с западными или советскими политиками) поневоле сплотила иранское общество перед лицом внешнего противника. Бушевавшая восемь лет война вынуждала исламских реформаторов укреплять государственность, только и способную в военных условиях уберечь страну.

Дело ограничилось изгнанием из вузов европеизированной профессуры и публичными избиениями непокрытых женщин, но в полномасштабную деструкцию Иран всё-таки не скатился, хотя и балансировал какое-то время на грани. Сегодня, вглядываясь в современный Иран, создаётся впечатление, что исламская реакция в нём, выдохшись за четыре десятилетия, начинает постепенную сдачу позиций.

Начнётся ли аналогичное отступление исламской реакции в мировом масштабе?

Однозначно судить об этом пока рано, но есть основания надеяться, что военный разгром ИГИЛ* стал для неё тем, чем стал когда-то для Германии военный разгром в Сталинграде. Хочется верить, что ей надломили-таки хребет.

* Террористическая организация, запрещенная на территории РФ

По материалам KM.ru.

Поделиться

Подписывайтесь на «Брянские новости» в Яндекс.Дзен, чтобы быть в курсе новостей дня.

Комментарии

Редакция «Брянских новостей» оставляет за собой право удалять комментарии, нарушающие законодательство РФ. Запрещены высказывания, содержащие разжигание этнической и религиозной вражды, призывы к насилию, призывы к свержению конституционного строя, оскорбления конкретных лиц или любых групп граждан. Также удаляются комментарии, которые не удовлетворяют общепринятым нормам морали, преследуют рекламные цели, провоцируют пользователей на неконструктивный диалог, не относятся к комментируемой информации, оскорбляют авторов комментируемого материала, содержат ненормативную лексику. Редакция не несёт ответственности за мнения, высказанные в комментариях читателей. Комментарии на сайте «Брянские новости» публикуются без премодерации.

09:10, 24 мая 2019

На «Почте» в Бежице водитель сбил на тротуаре пенсионерку и скрылся

13:46, 23 мая 2019

В Брянске наказали водителя внедорожника по видео проезда на красный свет

12:20, 23 мая 2019

Во Мглине 11-летняя велосипедистка сломала ногу, врезавшись в легковушку

В России и мире

08:26, 24 мая 2019

США предъявили Ассанжу обвинения еще по 17 пунктам

07:56, 24 мая 2019

Небензя раскритиковал применение ударных беспилотников

07:02, 24 мая 2019

Всемирный банк оценил уровень бедности украинцев

21:55, 23 мая 2019

Участники опроса ВЦИОМ о храме в Екатеринбурге рассказали, что от них скрывали главный вариант ответ

19:45, 23 мая 2019

Администрация Урдомы отказалась от иска к строителям Экотехнопарка

19:30, 23 мая 2019

Российские хоккеисты обыграли США в четвертьфинале ЧМ

19:01, 23 мая 2019

Путин вручил госнаграды выдающимся гражданам России

Последние новости

09:46, 24 мая 2019

В бедах белой климовской кошки ошибочно обвинили «живодеров»

09:36, 24 мая 2019

Судья Погарского райсуда Брянской области сложил полномочия

09:10, 24 мая 2019

На «Почте» в Бежице водитель сбил на тротуаре пенсионерку и скрылся

08:50, 24 мая 2019

В Бежице на свет показались остатки булыжной мостовой

08:20, 24 мая 2019

Брянские таможенники перехватили украинскую посылку с наркотиком

Отклики
читателей

Опрос

Сколько должен получать ваш муж?

220 на 320 пикс.<-->